Сад любви

Сад любви [сборник] (пер. Герман Борисович Плисецкий,Александр Михайлович Ревич,Константин Дмитриевич Бальмонт,Николай Васильевич Стрижков,Михаил Исаакович Синельников, ...) 758K Омар Хайям

Омар Хайям
Сад любви

Боже, ты знаешь, что я познал Тебя по мере моей возможности. Прости меня, мое знание Тебя – это мой путь к Тебе.

По легенде, последние слова Омара Хайяма.

© Г. Плисецкий, перевод на русский язык. Наследники, 2017

© О. Румер, перевод на русский язык. Наследники, 2017

© М. Ватагин, перевод на русский язык, 2017

© Г. Семенов, перевод на русский язык. Наследники, 2017

© М. Синельников, перевод на русский язык, 2017

© Н. Орлова, перевод на русский язык, 2017

© А. Щербаков, перевод на русский язык. Наследники, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

В оформлении обложки использована иллюстрация к книге Омара Хайяма «Рубайат» 1913 г. художника Рене Булла (1872–1942)

Есть проникновенное стихотворение русского поэта-эмигранта Георгия Иванова, столь же замечательное, сколь несправедливое:

Восточные поэты пели
Хвалу цветам и именам,
Догадываясь еле-еле
О том, что недоступно нам.
Но эта смутная догадка,
Полумечта, полухвала,
Вся разукрашенная сладко,
Тем ядовитее была.
Сияла ночь Омар Хайяму,
Свистал персидский соловей,
И розы заплетали яму,
Могильных полную червей.
Быть может, высшая надменность:
То развлекаться, то скучать,
Сквозь пальцы видеть современность,
О самом главном – промолчать.

Весьма спорной остается истина этих упреков, обращенная ко всем «восточным поэтам». Быть может, невзначай, «токмо ради рифмы», а то – в силу наибольшей среди «персидских соловьев» известности, попал сюда Омар Хайям. Но, во всяком случае, трудно в мировой поэзии назвать другого автора, столь далекого от беззаботного украшательства, от декорирования могильной ямы розами. Поэта совсем иного умонастроения, с характером, совершенно противоположным изображаемому Г.Ивановым. Мудреца, всегда говорившего о самом главном.

Иного, между прочим, не позволили бы и резко очерченные границы персидского четверостишия – рубаи, мудрая «экономия» избранного жанра, в котором Хайям был величайшим из мастеров. Здесь требовалась предельная емкость, многослойность и тяжесть каждого слова. Точность и значительность деталей и неслучайность каждой детали в стихийном сцеплении.


..Следующая страница->