Логотип сайта omarhajam.ru
omarhajam.ru

ОМАР ХАЙЯМ
РУБАИ

перевод

И. Алиев



Будь весел, ведь невзгодам нет конца
И вечно звездам на небе мерцать.
Умрем - и некто кирпичи из праха
Уложит в стены своего дворца.

 


В руках у нас то чаша, то Коран *,
То праведность нам ближе, то обман.
Так и живем в подлунном нашем мире
Полугяуров **, полумусульман.

* Коран - Священное писание мусульман, по легенде, ниспосланное Аллахом пророку Мухаммаду. Коран делится на суры (главы), а суры - на аяты. своего рода ритмические единицы (стихи).
** Кафир (кяфир, гяур) - Неверный, немусульманин; безбожник, нечестивый, отрицающий религиозные догмы.

 


Избранник мира, в думы погружён,
О мире с звёздной выси судит он, –
Но сущности его всё ж не постигнув,
Поник главой, растерян, изумлён.

 


Ты глину замешал. Что делать мне?
Ты ткань мою соткал. Что делать мне?
Добро и зло, что в жизни совершил я,
Ты сам предначертал. Что делать мне?

 


Тот, давший милым губ цветущий лал,
Кто сердце скорбных болью наполнял,
Не дал нам радости, ну что же, мы довольны:
Ведь тысячам других Он горе дал.

 


Как жаль, что годы лучшие прошли,
Что в чаше неба в прах нас истолкли.
О горе! Мы, едва моргнувши глазом,
Желаний груз влача, навек ушли.

 


Хотя мой лик, как в вешний день тюльпан,
Подобен кипарису гибкий стан,
Я не пойму, зачем Творцом предвечным
В саду времён мне этот облик дан.

 


Твой хлеб насущный предопределён,
Не возрастёт и не убудет он.
Чего-то нет? Ты не тужи об этом.
Но тем, что есть, мой друг, не будь пленён.

 


Как жаль, что книга жизни прочтена,
Что жизни ранняя прошла весна.
Та птица радости, которой имя "юность",
Не дав опомниться, умчалась вдаль она.

 


Приходу лета и зимы равно
Из книги жизни рвать листы дано.
Пей, горести судьбы подобны яду,
От них противоядие – вино.

 


Пусть каждый миг и каждая весна –
Вся жизнь весельем будет вспоена.
Ведь жизнь есть суть всего земного царства.
Как проведёшь, так и пройдёт она.

 


Любой из мнущих глину гончаров,
Рассудку если б внял, в конце концов
Он глину мять, топтать и бить не стал бы,
Ведь глина эта – прах его отцов.

 


О небо, как случилось, что подлец
Имеет бани, мельницы, дворец,
А благородный в долг берёт хлеб чёрствый.
На небо это я плюю, Творец.

 


Имей друзей поменьше в наши дни,
С людьми общаться близко не рискни:
Те, на кого ты полагался в жизни, –
Раскрой глаза – тебе враги они.

 


Я пью вино – что пользы от того:
Судьбины горький привкус у него.
Свой хлеб в чужую соль не обмакнул я,
Не съев кебаб из сердца своего.

 


Мне смерти не страшна давно игра,
Моя судьба предрешена вчера,
Жизнь мне дана на подержанье Богом.
Верну её, когда придёт пора.

 


Где польза, что приходим и уйдём?
Смысл нашей жизни скоро ли поймём?
Достойнейших сей небосвод сжигает.
Ни праха их, ни дыма не найдём.

 


Тайн вечности печать не нам дана,
Не нам читать загадок письмена.
Есть лишь беседы наши за завесой,
Лишь с нашей смертью падает она.

 


О, если б миг для отдыха найти!
Конец увидеть долгого пути!
Сто тысяч лет спустя – была б надежда
Из праха, словно травка, прорасти.

 


Гоним чоуганом рока, словно мяч,
Беги, куда велят. Беги, не плачь.
Ведь Тот, кто гонит, наперёд всё знает.
Напрасные намеренья не прячь.

 


Гадал я как-то в книге бытия,
Как вдруг мудрец сказал, печаль тая:
"Тот счастлив, кто в объятьях луноликой
Проводит ночь длиною в год, друзья".

 


Боюсь, вновь в этот мир не попадём,
Друзей старинных снова не найдём.
Так будем дорожить мгновеньем этим:
Уйдёт оно, и следом мы уйдём.

 


Без спору, цель всего творенья – мы,
И разума источник зренья – мы,
Круг мирозданья уподобим перстню,
В том перстне лучший из каменьев – мы.

 


Пей с мудрыми и станешь сам мудрей,
Пей с луноликой в золоте кудрей,
Пей в меру, друг, и не кричи об этом,
Пей мало, тайно, изредка лишь пей.

 


С красавицей, чьи взоры глубоки,
Не выпускай роз, чаши из руки,
Покуда смерти смерч с тебя не сдёрнет
Рубашку жизни, словно лепестки.

 


Букеты роз в росе для милой рви,
Лик милой излучает свет любви,
Не нужно слов совсем о дне прошедшем,
Будь весел, днём сегодняшним живи.

 


Желанное мне Богом не дано,
И никогда не сбудется оно.
Раз праведно угодное Аллаху,
То всё, что я хочу, всегда грешно.

 


Те, что зажгли свет знаний в вышине,
Чья мудрость чудом представлялась мне, –
Не выбрались из этой ночи тёмной,
Поговорив, забылись в вечном сне.

 


Что ждёт нас завтра? Неизвестно мне,
Грустны раздумья о грядущем дне.
Так выпьем, не пролив единой капли,
Ведь жизни – лишь один глоток на дне.

 


С великим морем капелька слилась,
Частичка праха в землю улеглась.
Что твой приход – уход для мира значат?
Да муха, показавшись, унеслась.

 


Мой друг, тужить о завтрашнем не след!
Наличным мигом ценен этот свет.
Покинув завтра старую обитель,
Придём к живущим все семь тысяч лет.

 


Сумевшему понять сей жизни нить –
Едино, веселиться иль тужить:
Добро и зло – всё это так мгновенно, –
От краткой боли стоит ли лечить?

 


Вином убью печаль любой грозы,
Омою им извечный след слезы.
Я дам развод и разуму и вере,
Затем женюсь на дочери лозы.

 


Проходит странно жизни караван.
Неси вино, цветы, стихов диван!
Что горевать: воскреснем, не воскреснем?
Лови блаженства миг – он Богом дан.

 


В аркане утра – снова сноп лучей,
И день встаёт во всей красе своей.
Пей! Крик любви рассветною порою
Отдался эхом во Вселенной: "Пей!"

 


В обмане, фальши жизни долго ль быть?
И жизни муть из чаши долго ль пить?
Я, как глоток вина, остаток жизни
Готов на землю завтра же пролить.

 


Прожить на свете долго не мечтай,
Куда б ни шёл, лишь выпивши ступай.
Из головы пока кувшин не слепят,
Из рук кувшин с вином не выпускай.

 


Пока не грянул рок и нет беды,
Вина сегодня выпьем я и ты.
Ведь завтра свод небес в своём вращеньи
Не даст нам выпить и глотка воды.

 


Кто в сердце строки разума вписал,
И мига жизни зря не потерял:
Он милости Творца снискать стремился
Иль, мир презрев, хмельной бокал поднял.

 


Как символ чистоты мы в мир пришли.
Сердца огнём нам наши слёзы жгли.
Мы в огорченьях души осквернили,
Растратив жизнь, мы навсегда ушли.

 


Свет солнца в небе вечном – вот любовь,
И птица в поле райском – вот любовь,
Любовь – отнюдь не соловья стенанье,
Без стона если гибнешь – вот любовь.

 


Идём к любимой сотнею дорог,
И сто шипов вонзает в сердце рок.
Взгляни на гребень: он стократ расщеплен,
Чтобы коснуться локонов он мог.

 


Бутон раскрылся в утренних лучах,
Поёт о розе соловей в кустах.
Сядь в тени роз, ещё не раз украсят
Роз лепестки нас полонивший прах.

 


Ты, Господи, разбил мой винный жбан.
Рассеял миг блаженный, как туман,
Пурпурное вино на землю пролил...
Да будь я проклят – может быть, Ты пьян.

 


Возьми, о луноликая, бокал,
Кружись и пой, чтоб мир тебе внимал.
Ведь небосвод так много луноликих
Сто раз в кувшин и чашу обращал.

 


О Ты, чей смысл умом не обниму,
Тебе мой бунт, смиренье ни к чему.
Пьян от грехов и трезв от упованья,
Я верю милосердью Твоему.

 


Жильцы могил, в прах обратившись, спят.
Где прах, где пыль – теперь уж не понять.
Что это за вино их с ног свалило,
Что их теперь лишь в Судный день поднять?

 


Вино – вот мой кумир, что в сердце вхож,
Позор и слава, суета и ложь.
Я так упьюсь, что каждый встречный скажет:
"Эй, жбан вина, откуда ты бредёшь?"

 


Мне говорят: "Поменьше пей вина.
В том, что ты пьёшь, скажи нам, чья вина?"
Виной тому лицо подруги милой,
Из всех причин весомее она.

 


Старайся и плоды, труда цени –
Чтоб в меру есть и пить, нужны они.
А прочее, поверь, того не стоит,
Чтоб тратить драгоценной жизни дни.

 


Я морю мыслей долг отдал сполна,
Суть бытия я изучил до дна.
Но всех познаний в этом мире лучше
Хмельной бокал прекрасного вина.

 


Кумир, перед лицом грядущих бед
Поднимем чаши в этом беге лет.
Не золото ведь ты, глупец беспечный,
Чтоб закопать и вновь извлечь на свет.

 


Лишь поясок на теле – небосвод,
Лишь след от наших слёз – теченье вод,
Ад – это искра наших тщетных вздохов,
А рай – лишь миг, свободный от невзгод.

 


Из всех, ушедших в длинном беге лет,
Кто после смерти вновь пришёл на свет?
Нужды и алчности препутье мир наш бренный,
Здесь всё бери: назад возврата нет.

 


Пусть жизнь твою злой рок зажал в руках,
Покуда не потух огонь в очах,
Пускай твой враг – Рустам, ты не сдавайся,
Не будь в долгу, пусть даже друг твой – шах.

 


Пусть гурия в весеннем блеске дня
Подаст вина, бокалами звеня,
И если я тогда о рае вспомню,
Пусть будет пёс достойнее меня.

 


Трава ручьём журчащим вспоена,
Как локон юной девушки, нежна.
Не наступай безжалостно на травку:
Из праха милой выросла она.

 


Мой разум слаб, когда пленён вином,
А трезвым наслажденье не дано.
Меж трезвостью и хмелем есть мгновенье,
Я раб его: ведь жизни суть оно.

 


Сменяет в жизни горести беда,
И смертный исчезает без следа.
Узнай о жизни те, что не родились,
Они бы не рождались никогда.

 


Блажен в наш век, кто жил, как суждено,
Довольный тем, что Господом дано,
Кто дорожил единым мигом жизни,
Жил мудро, просто, вольно и с вином.

 


Где та, что вновь воспламенит мне кровь?
И как начать мне новую любовь?
Мешают слёзы глянуть на другую,
Глаза мне застилая вновь и вновь.

 


Вот кипарис и лилия. Они
За что воспеты и вознесены?
Сторукий, он повсюду рук не тычет.
Стоустая, она молчит все дни.

 


Мой близкий друг, взгляни на жизни бег:
Что есть такое в мире человек?
Рождённый в муках, он – из глины горя, –
Пройдя по свету, глиной стал навек.

 


Налей, о кравчий! Нет покуда тьмы,
Сыграй на чанге. Чаши сдвинем мы.
Сто тысяч шахов в глину превратило
Чередованье лета и зимы.

 


Вот жизни круг – приход наш и уход.
Конец, начало круга кто найдёт?
Никто тебе наверняка не скажет –
Приход откуда и куда уход.

 


Когда тюльпан весною расцветёт,
Пусть кравчий, друг мой, нам вина нальёт.
Ведь травка, что сегодня взор ласкает,
Из праха твоего потом взойдёт.

 


Для благородных эта жизнь – тюрьма.
Твоя обитель – произвол и тьма.
Все блага мира подлецам ты даришь.
Ты, рок, осёл, иль выжил из ума.

 


Всё сокровенное в себе скрывать умей,
Ты тайны подлецам вверять не смей.
Взгляни, как поступаешь с тварью Божьей,
И ожидай того же от людей.

 


Блажен любой, к ней угодивший в плен.
Кто прахом стал у ног её – блажен.
На милую ты не таи обиды,
В ней всё – блаженство, прочее – лишь тлен.

 


Хоть ты во мне смиренья не знавал,
Хоть пыль греха с лица я не смывал –
Прощенья жду, ведь я ни разу в жизни
Единое двумя не называл.

 


"Безгрешным – рай, их ждут, – твердят давно, –
Мёд, гурии и чистое вино".
В чём грех, что пьём вино с рубиноустой?
Ведь к этому придём мы всё равно.

 


Мне б раздобыть лепёшку, винный жбан,
Баранью ножку, взять стихов диван
И посидеть с любимой средь развалин,
Мне мог бы позавидовать султан.

 


Твердят: "Кувшин с хмельной водой не тронь,
Ведь пьющих всех пожрёт в аду огонь..."
Всем пьющим и влюблённым в ад дорога?
Но рай ведь опустеет, как ладонь.

 


Любимая, бокал с утра налей,
Играй и пой, чтоб жизнь была полней.
Ведь так мгновенна жизнь, и нет возврата,
Когда уйдёшь. Поэтому-то – пей!

 


"Не пей, – твердят мне всюду об одном, –
Ты будешь опалён в аду огнём".
Возможно, но миров обоих лучше
Тот краткий миг, когда ты пьян вином.

 


В руках Творца подобны куклам мы,
И в лабиринтах жизни кутерьмы
Ведёт Он нас, пока спектакль не кончен,
Чтоб запихнуть в сундук бездонной тьмы.

 


Здесь город был – теперь руины, прах...
И птица, череп шаха сжав в когтях,
"Увы! – та птица череп вопрошает. –
Где гром твоих литавр, великий шах?"

 


Ты, небо, сердцу шлёшь лишь боль и ложь,
Ты счастья моего рубашку рвёшь,
Прохладный ветер в пламя превращаешь,
В пыль воду обративши, подаёшь.

 


Оставь тужить, что нет златой сумы:
Нам вечно жить не здесь, а в царстве тьмы.
Три вздоха нам даны на подержанье,
Используй их как взятое взаймы.

 


Я чаше сей дал верности обет,
Любви напиток излучает свет.
Он для мужей – напиток исцеленья,
Для не-мужей в нём пользы, верно, нет.

 


Прославься – всюду зависть закипит,
Замкнись в себе – и сплетни будут вить.
Пожалуй, лучше стать Хызыр-Ильясом,
Невидимым, неведомым ходить.

 


Из глины Бог решив людей создать,
Печатью смерти их обрёк ломать.
Изъянов много? Кто ж тому виною?
А если нет, зачем их разбивать?

 


Всей нашей жизни предначертан круг,
И рок в свой час, как смерч, настигнет вдруг.
Не вылепить из воска вещи вечной,
Так стоит ли печалиться, мой друг?

 


Добро и зло, заложенные в нас,
Всю радость, скорбь и свой последний час
Не сваливай на небо – небо это
Несчастнее тебя в сто тысяч раз.

 


Ты, сердце, счастье множь, не унывай,
Сад радости растить не уставай,
Ночной росой садись на луг прекрасный
И с первыми лучами лишь вставай.

 


Разумным будь. Пусть даже ты томим
Делами мира – молча внемли им.
Покуда есть язык, глаза и уши,
Ты лучше будь немым, слепым, глухим.

 


Забудь о днях, которых не вернуть.
И завтра нам какой назначен путь?
Не верь ни дням прошедшим, ни грядущим.
Сейчас, сегодня, друг, счастливым будь.

 


Вражду и козни неба позабыв,
Не будем, друг, в тревоге хмурить лбы.
Присядь в углу Двора довольства малым
И наблюдай за играми судьбы.

 


Все тайны мира я списал в тетрадь;
Поведать их – беды не миновать,
Среди мужей учёных нет достойных,
Кому же мне познанья раскрывать.

 


Сказать тебе два слова повели,
И сокровенной тайне ты внемли:
Тебя любя, сойду в сырую землю,
Тебя любя, я встану из земли.

 


Чудесный день – ни холод, ни жара.
И розы лик дождём омыт с утра.
И шепчет соловей прекрасной розе:
,!Бокалы, друг мой, сдвинуть нам пора".

 


Кто в мире этом праведником жил?
Где путь безгрешный в этом мире лжи?
Мы зло творим – Ты злом испепеляешь.
В чём между нами разница, скажи?

 


Мир преходящ? В нём что-то не сбылось?
Ты радуйся тому, что в нём нашлось.
Ведь будь судьбе присуще постоянство,
Тебе бы и родиться не пришлось.

 


Ты милосерд, но не спешишь спасти.
В рай почему смутьяну нет пути?
Послушного простить – что тут такого?
Вот бунтаря, попробуй-ка, прости.

 


На этом свете правде лишь служи,
Куском делись, не погрязай во лжи,
На жизнь, добро людей не покушайся.
Тот свет – за мной. Вина нам закажи.

 


О, если б миром правил я, как Бог,
Я б небо это тотчас же низверг
И создал вновь такое, под которым
Достойно жить лишь благородный мог.

 


Мешает жить познаний глубина,
И лишь дурак своё берёт сполна.
Смягчить судьбу потерею рассудка
Поможет мне хмельной кувшин вина.

 


Мы с милой здесь – вдали от кутерьмы,
Вдали от страха, всех надежд и тьмы.
Мы тело, душу за вино отдали –
От четырёх стихий свободны мы.

 


О мудрый, мне внемли: когда дурак
Рассветом назовёт полночный мрак,
Глупцом прикинься и не спорь с глупцами.
Для них кто не глупец – кяфир и враг.

 


Кувшин мой был, как я, любовью пьян,
Страдал в плену её кудрей, румян,
А ручка кувшина была рукою,
Что обнимала милой гибкий стан.

 


Из вихря жизни долю, друг мой, рви,
Сядь на престол веселья и любви.
Наш бунт, смиренье – Богу всё едино,
И счастье потому своё лови.

 


Приснился мне мудрец, внушавший мне:
"Роз радости не вырастить во сне.
Проснись, вставай, ведь сон подобен смерти,
Тебе ведь спать веками в тишине".

 


Дай, Боже, хлеба, жизни без оков,
Без одолжений всяких подлецов.
Держи меня всегда настолько пьяным,
Чтоб не было хлопот в конце концов.

 


Печали метой жизнь не отмечай
И книгу наслаждений всласть читай,
Будь весел и желаньям сердца следуй:
Жизнь коротка, смотри, не опоздай.

 


Не будь беспечен – наша жизнь, как ад,
Мечи судьбы над головой висят.
Пусть в рот тебе судьба халву положит,
Не ешь её, ведь к ней примешан яд.

 


Мы в этот мир о двух дверях вошли,
Печаль и скорбь – вот что мы здесь нашли.
Блаженны те, что здесь не задержались.
Блаженней те, что вовсе не пришли.

 


Покоя нет в душе, жизнь тяжела;
Нет крова, не устроены дела,
Лишь горестей и бед всегда в достатке.
Что ж, и за то Всевышнему хвала.

 


Познанье – светоч сердца моего,
Нет тайны, недоступной для него.
Всю жизнь я размышлял и дни и ночи –
И понял, что не знаю ничего.

 


Оков судьбы и на день я не снял,
Блаженства миг ни разу не вкушал,
Я у судьбы так долго жить учился,
Но и поныне мастером не стал.

 


Мы – лик веселья, в нас же – горя мгла,
То высоки, то низменны дела.
Невежды мы, мы – зеркало Вселенной.
В нас – сущность правды, в нас же – корни зла.

 


Бить в грудь – для нас отрада: "Это я!"
Кричим, богатству рады: "Это я!"
Но вот едва на лад пойдут делишки,
Смерть выйдет из засады: "Это я!"

 


Мир низок. Я ушёл. Как ни крутись,
Ведь попусту не стоит тратить жизнь.
Пусть тот моей возрадуется смерти,
Кто сам сумеет от неё спастись.

 


Все страсти наши предвосхищены,
Нам наши дни вчера судьбой даны.
Брось горевать! Дела, что ждут нас завтра,
Без нас ещё вчера предрешены.

 


Творило б небо больше добрых дел,
Кто б осудить такое небо смел?
Была б в природе неба справедливость,
Другой бы благородных ждал удел.

 


Тайн бытия отгадку не найдёшь,
И строя мысли мудрых не поймёшь.
Создай свой рай с вином на вешней травке,
Ведь в горний рай едва ли попадёшь.

 


Мчит море бытия за валом вал,
Кто жемчуг его тайн со дна поднял?
Всем выгода идеи диктовала,
А истины никто не распознал.

 


Свободы вкус страдавший лишь познал.
В ракушке тесной жемчуг вызревал.
Богатства не осталось? Ещё будет!
И сам, поверь, наполнится бокал.

 


От дальних звёзд до праха в глубине
Нет тайны, не раскрытой мной вполне.
Я развязал умом узлы тугие,
Лишь узел смерти не поддался мне.

 


От сущего в руках – лишь ветра след.
Всё гибнет в этом бренном мире бед.
Считай, что мир вещей не существует,
Что есть лишь то, чего на свете нет.

 


Над небом верх никем ещё не взят.
И царь и нищий равно в прахе спят.
Кичишься, что тебя ещё не съели?
Ну что же, не спеши, ещё съедят.

 


Быть нищим или вором – выше честь,
Чем ставши блюдолизом, пить и есть.
Сластям у власть имущего мерзавца
Сухую корку лучше предпочесть.

 


Одних людей дух веры в путь ведёт,
Других идея истины гнетёт.
Но вот однажды небо возглашает:
"Путь истины не этот и не тот!"

 

Стихи рубаи Омара Хайяма - omarhajam.ru